23:36 

Очередная История - Настоящее или бесконечность

Когда я был щенком, я
развлекал тебя своими
выходками и вызывал
твой смех. Ты называл
меня своим ребенком, и
несмотря на большое
количество пожеванной
обуви и пары убитых
сброшенных подушек, я
стал твоим лучшим
другом. Всякий раз,
когда я бывал ‘плохим’,
ты грозил мне пальцем
и спрашивал: ‘Как ты
мог?’, но потом ты
успокаивался и
переворачивал меня,
чтобы почесать мне
живот.
Мое домашнее
обучение проходило
немного дольше, чем
ожидалось, потому что
ты был ужасно занят,
но я старался. Я помню
ночи, когда я
обнюхивал тебя в
кровати, слушая твои
секреты и сокровенные
мечты, и я верил, что
жизнь не может быть
более безупречной. Мы
совершали длинные
прогулки и бегали в
парке по аллеям,
останавливались поесть
мороженое (я получал
только кусочек, потому
что ты говорил
‘мороженое вредно для
собак’), и я подолгу
дремал на солнце,
ожидая, когда ты
придешь домой в конце
дня.
Постепенно ты стал
уделять больше
времени работе, своей
карьере, и проводить
много времени в
поисках супруги. Я
терпеливо ждал тебя,
каждый раз утешая
твою сердечную печаль
и разочарования,
никогда не винил тебя
за плохие решения,
весело и шумно
ликовал, когда ты
приходил домой, и
радовался, когда ты
влюбился.
Она, теперь твоя жена,
не ‘собачья личность’
— тем не менее я
поприветствовал ее в
нашем доме, старался
показать расположение
к ней, подчинялся ей. Я
был счастлив, потому
что был счастлив ты.
Затем, через некоторое
время, появились
человеческие детки, и
я разделял ваш
восторг. Я был
очарован их
розоватостью и их
запахом, и я тоже хотел
быть им мамой. Только
она и ты волновались,
что я могу сделать им
больно, и я большую
часть времени
проводил изгнанным в
другую комнату или в
конуру. О, как я хотел
любить их, но я стал
‘пленником любви’.
Как только они начали
подрастать, я стал их
другом. Они цеплялись
за мою шерсть,
поднимая себя на
шатающиеся ноги,
засовывали пальцы в
мои глаза, исследовали
мои уши и целовали
меня в нос. Я любил все
в них, и их
прикосновения —
потому что твои
прикосновения не были
такими частыми — и я
защитил бы их жизнью,
если было бы нужно.
я незаметно
прокрадывался в их
кровать и слушал их
переживания и
секретные мысли.
Вместе мы ждали звука
твоей машины на
дороге. Это было время,
когда другие
спрашивали тебя, есть
ли у тебя собака, и ты
доставал мою
фотографию из
бумажника и
рассказывал им
истории обо мне. Но
последние несколько
лет ты просто отвечал
‘да’ и переводил тему.
Я перешел из
положения ‘твоей
собаки’ в положение
‘просто собаки’, и ты
возмущался каждый
раз, расходуя деньги
на меня.
а теперь у тебя
появился удобный
случай продвижения по
работе в другом
городе, и ты, и они
переедете в квартиру,
где непозволительно
держать животных. Ты
выбрал правильное
решение для своей
‘семьи’, но когда-то
было время, когда я
единственный был
твоей семьей.
Я был возбужден
поездкой на машине,
пока мы не прибыли в
приют для животных. Он
пах собаками и
кошками, страхом,
безысходностью. Ты
заполнил
канцелярскую бумажку
и сказал: ‘Я знаю, вы
найдете хороший дом
для нее.’ Они пожали
плечами и одарили
тебя страдальческим
взглядом. Они
понимали
действительность
положения собаки и
кошки среднего
возраста, даже если
она с ‘бумажкой’. Ты
вмешался и оторвал
пальцы своего сына от
моего ошейника, когда
он кричал: ‘Нет, папа!
Пожалуйста, не
позволяй им забрать
мою собаку!’ И я
волновался за него,
какие уроки ты
преподавал ему о
дружбе и верности, о
любви и
ответственности, и об
уважении ко всей
жизни. Ты прощально
похлопал меня по
голове, избегая моего
взгляда, и вежливо
отказался забрать
ошейник и поводок с
собой. У тебя был
предельный срок для
встречи, и я остался
один.
После твоего ухода две
приятные женщины
сказали, что ты,
возможно, знал о своем
переезде месяцы назад
и не предпринял
никаких попыток найти
мне другой хороший
дом. Они покачали
головой и сказали: ‘Как
ты мог?’
Они были внимательны
к нам здесь, в приюте,
насколько позволял их
рабочий реестр. Они,
конечно же, кормили
нас, но я потерял свой
аппетит много дней
назад. Сперва, когда
кто-нибудь отклонял
ручку, я несся вперед,
надеясь, что это ты —
что ты изменил свои
мысли — и что все это
плохой сон: или,
наконец, кто-нибудь,
любой, кто позаботится,
кто может спасти меня.
Когда я осознавал, что
не могу конкурировать
с привлекательностью
счастливых щенков, не
задумывающихся о
своей судьбе, я
возвращался в дальний
угол и ждал.
я слышал ее шаги, как
она шла ко мне в конце
дня, и я пошел за ней
по проходу в
отдельную комнату. В
блаженно укромную
комнату. Она уложила
меня на стол,
погладила мои глаза и
сказала мне не
волноваться. Мое
сердце колотилось в
предчувствии того, что
должно произойти, но
также это было чувство
облегчения. Дни узника
любви истекают. По
своей природе, о ней я
беспокоился больше.
Бремя, которое она
несла, было тяжким
для нее, и я это знал
так же, как каждый раз
знал твое настроение.
Она мягко наложила
жгут

07:49 

Либо исписался, либо совсем отрофировался... как личность...

Неправда… Отрекаются, любя…
Вытаскивая острые занозы…
Устав от непрерывного дождя…
В котором одиноко прячут слёзы…
Устав от бесконечного «понять»…
От рифм ненужных и бессонниц стылых…
Душе устав нелепо изменять,
Терзаясь памятью, что «это было»…
Конечно, отрекаются, любя…
Чтобы себя спасти… Добра желая…
И, отрекаясь с болью, уходя,
Ломают крылья и скользят по краю…
Неправда… Отрекаются, любя…
Роднятся с одиночеством привычным
В стране с названьем серым «Без тебя»…
И всё волшебное становится обычным…
Карета — в тыкву, Золушке — метлу…
Передник — вместо сказочного платья…
И - шагом марш — в печальную страну,
Храня в воспоминаниях объятья…
Лишь башмачок хрустальный — как укор —
Стоит на подоконнике без пары…
Кастрюли, стирка… Глупой сказки вздор.
Всё было ясно… с самого начала.
Поверьте… Отрекаются, любя…

16:48 

Возможно... Хотяяяя..... НЕТ!!!!

Зачем ты обидев ребенка ушла в темноту
Мерцая словами бросаешься в пустоту
На отблесках гнева мешаешь прощенью,
Навсегда стирая о себе положительное мнение

Тебя прокляли мелочь
Будь собой, верни свою дерзость
Мечты будущего положи под асфальт
Пропахшего мерзостью города фальши

Я помнил о тебе, но забыл обо всем
Ошметками грима разжигая костер
уставшими мыслями стирая забытое
я возвращаюсь к настоящему истины.

@музыка: Д.Ж. Спирит

@настроение: Есть

02:34 

А трасса до Москвы как всегда далека...

Темный салон машины, тихий шорох двигателя и немного более громкий шелест печки. На улице холодно, на грязных сугробах поблескивает тонкий слой свежевыпавшего снега, Он сидел и задумчиво курил уставившись в навигатор. На заднем сидении лежало новое лобовое стекло, за которым он и приехал в Москву. Ехать или нет? Ей сейчас тяжело, Она уставшая и измученная… Нет, наверно Она не захочет его видеть, руки сами вбивают в навигаторе знакомый адрес, 27 километров, не расстояние, когда сердце пытается вырваться из груди… Знакомый двор, то самое окно, и Он в нерешительности паркуется по дальше… Нет, на СМС не отвечает, трубку не берет, значит Ему тут нечего делать…
Выезд из города, наконец то можно нормально разогнаться, трасса почти сухая, так что крейсерскую можно держать и 110 – 120… Мимо пролетели Бронницы, за своими мыслями он и не заметил как стрелка на спидометре очутилась на 140, сбавил до 120, задумался, посмотрел на спидометр опять 140… Не хорошо… На сердце было как то неспокойно, странное чувство тревоги его не обмануло, машина пытавшаяся Его обогнать… Надежный, проверенный собрат его машины Форд фокус пронесся мимо и спустя несколько сотен метров набирая амплитуду начал вилять по дорожному полотну, спустя мгновение машину занесло и развернув на 360 градусов швырнуло на обочину, рванув руль вправо одновременно пытаясь сбросить скорость Он всетаки не удержал машину на трассе, и следом виляя и бешено вращая руль пытаясь выровнять машину газом, но на значительно меньшей скорости его машина вылетела на обочину… Остановился, Сердце бешено стучало пытаясь проломить грудную клетку, короткий ступор… Выпрыгнуть из машины, бегом, Фокус стоял в кювете, от него шел пар, видимо от пробитого радиатора, передка машины практически не было, пока её несло машина ударилась о столб освещения… замятая дверь, кровь на боковом стекле, сквозь стекла ничего не видно, они растресканы, попытка открыть дверь не удалась… Подбежали еще несколько человек из тех машин что шли сзади, Открылась только пассажирская дверь, на передних сидениях парень с девушкой оба без сознания, девушка вроде цела, у парня все лицо в крови, подушка безопасности сработала только у девушки…
Скорая приехала как нестранно быстро, минут через 20, ГАИ, протоколы, показания… Парень отделался шрамом на лбу, девушка несколькими синяками и испугом… Машина… Такие обычно не восстанавливают… С помощью какого то джипа и пары водителей получилось без вреда вытащить его машину на дорогу… Дрожь в руках потихоньку утихала, и вот только сев на водительское сиденье и закурив по Его спине опять пробежал тот самый предательский холодок… В голове крутилась лишь одна мысль, а если бы не успел, если бы не повезло, если б не увернулся от того злополучного Фокуса??? Кто знает, кажется сегодня звезды светят в Его сторону… Это хорошо…
Спустя 15 минут серо-серебристый Форд Мондео уже набрал крейсерскую скорость, и верные 170 лошадок под капотом понесли Его домой, мимо пролетали вывески уже знакомых населенных пунктов, серая лента асфальта, как будто бы пропуская Его домой подсохла, фуры моргая правым поворотником пропускали, Шевроле, севший на хвост на удивление не слепил, мимо пролетали километровые столбы, повороты, заправки… Он выключил навигатор, эту дорогу теперь никогда не забыть, в мельчайших подробностях… А в голове все крутилось: - Солнце, мне опять повезло, я выжил… Значит все хорошо, и я тебя скоро увижу…

03:11 

С преподвыподвертом....

Москва… Вечер… Выхино…
Порывы ветра поднимали в воздух и нещадно швыряли в стороны снежную пыль. Возле ларька Стардогз прижавшись, друг к другу стояли два человека, и молча, смотрели друг другу в глаза. Снежинки, словно пытаясь найти укрытие падали на Её волосы, Он, накинув капюшон, старался закрыть девушку от ветра, до автобуса оставалось 10 минут, а потом они начали говорить, делясь впечатлениями и выясняя какие-то глупости. Но вот подошел Неоплан, а это значило, что пора расставаться, впереди была целая неделя, но Он точно знал, она пролетит незаметно, в голове был полный бардак….
Заснеженная трасса, попытка перестроиться, занос и… Все… Машина потеряла управление, в голове не оказалось ничего, никаких мыслей, не было ни страха ни шока, в кровь хлестанул адреналин, но Он этого даже не заметил, руки все сделали сами, как тогда когда он – пьяный, сел за руль собственной «шестерки» и решил сделать несколько финтов, тогда его тоже понесло и все могло бы закончиться плачевно, но он знал, машина выдержит, машина вытянет его из того дикого заноса в который она сам её бросил… Тогда все обошлось, и потом еще не раз, но уже специально, для того чтобы убить страх… Вот и в этот раз, попытка рулить газом, не выходит, короткий удар по тормозам, снижение скорости, опять попытка рулить газом, приближающийся отбойник, улетающая вперед машина, и вот в каких то полуметре от отбойника машина замирает, задняя передача полуразворот, первая и выравнивая машину на трассе он начал понимать окончательно что произошло… В голове было всего две мысли – подставить под удар сзади идущих машин левую сторону и если удара не будет не разбить машину… Ему было наплевать на свою шкуру, рядом с ним сидел самый дорогой в мире человек, которого дома ждали родители, машина – ничего страшного, разбил – отдал… Занял, заработал, взял кредит и вернул то что брал, лишь бы Солнце остал